Магазин Где искать информацию Написать письмо На Главную Форум
сайт научной школы    
Кочергин А. А.
(г.Краснодар)


Секьюритизация дискурса этничности

Социальная реальность все больше в последнее время мыслится в контексте дискурса безопасности, и присуща данная секьюритизация не только для российского общества, но политическим дебатам в общемировом масштабе . Ключевым моментом при этом становится создание внутренних врагов, воспринимаемых как угроза или опасность, и ограничение их гражданских свобод. В условиях господства в социальных представлениях россиян этноцентризма, то есть такого «мышления, базисной категорией которого и исходным пунктом при объяснении социальной реальности в котором выступает понятие этноса» , секьюритизации одной из первых подвергается этничность. Отношения между государством и меньшинствами рассматриваются не как предмет демократической политики, а как сфера государственной безопасности, ради которой государство ограничивает нормальный политический процесс и вводит ограничения на самоуправление меньшинств.

Российский дискурс этничности во многом генеалогически завязан на Кавказе, по большей части на его примерах культурного своеобразия формируется этническое знание наших граждан. С сожалением приходится констатировать, что сегодня этот регион артикулируется по преимуществу как зона наибольшей опасности для российской государственности, оплотом которой выступает здесь только русское население, противодействующее враждебным действиям представителей меньшинств. Своего рода форпостом позиционируются «русские» регионы (Ростовская область, Краснодарский и Ставропольский края) как ведущие борьбу с экспансией иноэтничных мигрантов.

Акцентируем внимание на ситуации Краснодарского края, который последние десятилетия непременно ассоциируется с темой этничности и миграции. Как манифестируется в доминирующем дискурсе этническая проблематика дает представление Краевая целевая программа гармонизации межнациональных отношений и развития национальных культур в Краснодарском крае на 2005 г., принятая властями после длительного перерыва в документном представления своего видения вопроса.

При характеристике геополитическое положение края, особенностью «Северо-Кавказского региона» отмечается то, что «начиная с первых веков российской государственности и на протяжении всей ее истории отсюда неоднократно исходила угроза ее безопасности». Реальностью сегодняшнего дня на Северном Кавказе предстают террористические акты, рост преступности, контрабанда оружия, наркотиков, похищение людей, религиозный и политический экстремизм.

Этнополитическая ситуация непосредственно в крае представляется как характеризующая рядом негативных факторов. Среди таковых, прежде всего, отмечается якобы имеющееся стремление национальных общин к компактному проживанию. Объясняющей моделью при этом используется теория о пятнадцатипроцентном пределе конфликтности количества мигрантов по отношению к местному населению.

Другим важным фактором рассматривается идеологизация межэтнических отношений. Проявляется это в том, что в крае общественные объединения действуют зачастую на узкой этнической и религиозной основе. «Некоторые стремятся оказывать влияние на политическую жизнь в крае, пытаются брать на себя функции власти или диктовать условия органам государственной власти Краснодарского края, вынашивают идеи этнического сепаратизма».

Третьим определяющим фактором выделяется так называемое нарушение исторически сложившегося этнодемографического баланса: сокращение численности «коренного населения: русских, адыгов, а также представителей других старожильческих этнических групп» и в то же время появление на территории края новых нехарактерных для него этнических групп. В вину мигрантам ставится все то же стремление селиться компактно и то, что «значительная их часть (армяне, грузины, азербайджанцы, курды, езиды, крымские татары, турки-месхетинцы и другие) оседают в наиболее важных в стратегическом отношении районах - вблизи границы и на Черноморском побережье».

Еще одной значимой характеристикой этнической структуры края определяется экономическое неравенство. Многие из вновь прибывших мигрантов якобы занимают доминирующее положение в экономической сфере и «объединены негласными правилами и договоренностями в формировании собственной ценовой и иной протекционистской политики». Кроме того, существенные средства отчисляются ими на идеологическое обеспечение закрепления диаспор на территории края. Местное население в силу различных причин оказалось в менее выгодных условиях и воспринимает мигрантов как угрозу своему благополучию. Поэтому в крае «возникает непримиримое социальное соперничество в сфере распоряжения местными экономическими и природными ресурсами между местным населением и некоренными представителями этнических групп».

Подобную форму секьюритизации дискурс этничности принимает во многом оттого, что базируется на концептах «укорененности» и «баланса». Под коренным, старожильческим, местным населением как бы само собой понимается та этническая номенклатура, которая сложилась в регионе в позднесоветский период. Предполагается, что к 1980-ым годам на территории края сформировалось единое этнокультурное пространство, которое понимается как некая застывшая структура с конечным числом элементов-этносов и определенной их численностью и соотношением. Эта ситуация рассматривается как должный социальный порядок, изменения в котором неизбежно обернутся крахом всего общества. Поэтому не только качественные (появление представителей новых этнических групп), но и количественные изменения так называемого этнодемографического баланса характеризуются по истине в катастрофическом духе.

Но в ловушку дискурса укорененности попадает, прежде всего, русское население, не обладающее в полной мере легитимирующими основаниями для такого статуса по сравнению с кавказскими народами. Отсюда колоссальные усилия тратятся на манифестацию прогрессивного значения присутствия русских в регионе, и особенно, принимая совсем уж гипертрофированную форму, утверждается роль казачества. Ключевую роль в этих конструкциях играет представление о казаках/русских как основе государственного порядка, соединивших Кавказ в едином политическом пространстве и оградивших его народы от исторической угрозы турецкого или персидского поглощения. Практически культивируется дискурс о «начале истории» региона с момента его российской колонизации. Так, п. 1 ст. 2 Устава Краснодарского края гласит, что край является исторической территорией формирования кубанского казачества, исконным местом проживания русского народа, составляющего большинство населения края. При непосредственном участии краевой администрации в 2005 г. в Краснодаре воздвигается новый памятник кубанскому казачеству, который получает название «Казакам – основателям земли Кубанской». Точкой отсчета для празднования юбилеев основания населенных пунктов даже в горных и черноморских прибрежных районах берутся даты их учреждения российскими властями, игнорируя тем самым факт более раннего проживания здесь адыгского населения.

Данные практики лишь только подталкивают к еще большей этнизации территорий. Ибо исключительно на «своей» территории человек может рассчитывать на определенные преференции, появление на чужой территории вызывает встревоженность и ограничение возможностей жизнедеятельности. В такой этнонациональной парадигме лояльность государству начинает определяться не гражданством конкретного индивида, а его или ее этнической принадлежностью. Меньшинства предстают как потенциально нелояльное население, враждебное и несущее опасность. И нет ничего удивительного во всплеске ксенофобии.



1.Джаясурия К. 11 сентября, безопасность и новая постлиберальная политика страха // Неприкосновенный запас. – 2004. – № 36. – С. 4-18.
2.Малахов В. Преодолимо ли этноцентричное мышление? // Расизм в языке социальных наук / Под ред. В. Воронкова, О. Карпенко, А. Осипова. – СПб.: Алетейя, 2002. – С. 11.




Рейтинг ресурсов УралWeb Издательский дом "Дискурс-Пи" | Адрес: 620102, Екатеринбург, ул. Посадская, 23, офис 233 | Тел.: +7 (343) 233-75-60 | E-mail: webmaster@drploko.rudiscourse-pm@drploko.ru