Магазин Где искать информацию Написать письмо На Главную Форум
сайт научной школы    
Яцевич М.Ю.
зав. лабораторией политической социологии ЮНЦ РАН, канд. ист. наук, доцент(г.Краснодар)


ПРОБЛЕМЫ И ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО ДИСКУРСА В СОВРЕМЕННОМ СОЦИУМЕ

Идеология является одним из наиболее сложных и противоречивых явлений социальной реальности, представляющих особый интерес для исследователей вот уже в течение трех веков. Но, при всей популярности этой проблемы до сих пор не существует не существует ни универсального понятия идеологии, ни общих критериев ее идентификации, нет единодушия относительно ее источников и функционально-структурных принципов. То есть в социально-философской традиции, на данный момент, не существует генерального дискурса, способного дать достаточную интерпретацию современных идеологических процессов и коммуникативных практик. Эта проблема во многом связана с многогранностью самого феномена, его противоречивой сущностью, что, в общем, и породило существующее многообразие идеологических дискурсов. Поэтому на сегодняшний день приходится констатировать, что относительная общность во мнениях специалистов существует лишь по поводу признания идеологии, как особой структуры в массовом сознании, претендующей на статус рационального и систематического мировоззрения, господствующего в определенной социальной среде. Помимо попыток идентифицировать содержательные аспекты идеологии, в исследованиях последних десятилетий особое место занимает проблема поиска метода, способного представить новый алгоритм познания сущности идеологии, а также разработать механизмы реализации позитивной идеологической доктрины, способной конструктивно воздействовать на современную социальную ситуацию.

С середины 20 века трактовка идеологии все больше отдаляется от традиционной марксистской интерпретации как «ложного сознания», «классового мировоззрения», а все чаще рассматривается как «дискурс», «нарративная версия», «коммуникативная структура» и т.п.. Таким образом, область идеологического все увереннее становится предметом для исследования с помощью структуралистской, герменевтической, аналитической, синергетической методологий и нек. др., принципов, развившихся на базе неклассической и постнеклассической парадигм. С одной стороны, эти тенденции весьма плодотворно способствуют обнаружению многообразия содержательных аспектов социальной доктрины, с другой, провоцируют развитие определенного скептицизма по поводу создания универсальной методологической базы, способной адекватно идентифицировать сущность и источники всего спектра идеологических версий. Существующие релятивистские тенденции являются следствием влияния всевозможных факторов связанных как с развитием науки в целом, так и со спецификой самого феномена идеологии. В этой связи, современное состояние данной проблематики диктует необходимость исследования идеологии на перекрестке различных методологических полей в рамках единой концептуальной системы, охватывающей различные стороны социальных практик.

Во многом эта задача обусловлена многогранностью самого феномена. Следует отметить, что генезис идеологического сознания приходится на индустриальную эпоху. Этот период характеризуется процессом размывания традиционных социальных сообществ и способов их коммуникации. И в этих условиях источником формирования новых культурных кодов, социально значимых целей, ценностных установок, мировосприятия, образов самоидентификации становится собственно идеология. Так, идеологическая доктрина представляет собой идеализированное, концептуально оформленное видение социального бытия, а также систему экстраутилитарных принципов, ценностей и смыслов, скрепляющих социальную консолидированность. Совокупность данных трансцендентальных оснований определяет программу общественного развития, которая в дальнейшем и реализуется посредством властных структур, политических манипуляций и социально-экономических мер.

Коротко говоря, идеология охватывает практически все сферы социальной реальности, оказывая, при этом, особое влияние на область экзистенциально-психологического в индивидуальном бытии. И, как представляется, в качестве одного из наиболее перспективных оснований для комплексного и эффективного изучения феномена идеологии, может быть рассмотрено новое направление в социальном познании постнеклассической эпохи - коммуникативно-информационный подход.

Данная модель научного познания рассматривает процессы общественного взаимодействия, как результат межличностного или межгруппового информационного обмена. Так, под социальной коммуникацией понимается передача информации, идей, эмоций посредством знаков, символов, образов, а также механизм, с помощью которого реализуется власть (власть, как попытка определить поведение другого человека). В целом, коммуникативный подход акцентирует внимание не только на содержании социальных явлений, но и раскрывает свойства данных событий в преломлении через потребности, волю, эмоции отдельного индивида. При этом исследование феномена идеологии с позиций методологии информационного подхода, с одной стороны, позволяет ответить на ряд вопросов об образовании смыслового пространства коммуникаций внутри сообщества; с другой стороны, анализирует перспективы по созданию и реализации новых идеологических проектов способных интегрировать и стабилизировать современное сообщество.

Заметим, что современные социальные структуры, каналы и механизмы межличностной коммуникации объединены определенными информационными полями. И роль идеологии, в этом случае, заключается в выделении особых смысловых и ценностных систем и наделении их актуальным значением и генерализацией. Но, в условиях избыточности информационных массивов, исследование и идентификация идеологий, как коммуникативных структур, все чаще приводит к идее актуальности рассмотрения именно общих, устойчивых и неизменных оснований идеологического сознания. Так, многие исследователи движутся по пути необходимости выделения архетипа, формы идеологии, которая, в зависимости от типа коммуникативного сообщества, наполняется неким содержанием, обусловленным символической, лингвистической, аксиологической, а также ментально-психологичесой и культурной составляющими.

Изучение данных аспектов, а также механизмов формирования информационных потоков, как условия реализации идеологических универсалий, весьма успешно проводилось исследователями постмодернистской традиции. Представители этого направления, с одной стороны, посредством деконструкции смысловых и системных установок, позиционируют многоаспектность, нарративность и интертекстуальность идеологических дискурсов, обнаруживая, тем самым, их мифологическую, лингвистическую или сугубо психологическую природу. Такая установка позволяет акцентировать внимание на проблемах и способах идентификации идеологического поля с его размытыми и дрейфующими границами между символическим и воображаемым, когнитивным и мотивационным, лингвистическим и эмпирическим, доктринальным и нарративным, а также учесть и психологические механизмы коммуникативности в генезисе идеологий.

С другой стороны, спровоцированный постмодернистами релятивизм и полиморфизм в отношении идентификации идеологии, как целостного образования стимулирует рост исследований, направленных на преодоление тезиса о «распаде трансцендентальных оснований» идеологии и «крахе» глобальных социальных доктрин. Так, деконструктивистская установка этих авторов наталкивает на мысль о существовании так называемой «чистой» идеологии» (Р. Барт) хотя бы в человеческом сознании, и необходимости обнаружения ее основополагающего принципа, универсальной основы в изменяющемся и скользящем смысловом информационном пространстве.

В современных условиях формирования идеологических структур мы наблюдаем ситуацию, когда социальные трансформации происходят многократно, в короткие промежутки времени, изменяя не только ментальные конфигурации, но и традиционные механизмы реализации прошлого опыта. Некоторые из теорий становятся симптомами серьезных и весьма негативных социально-психологических процессов. Представляется, что даже архетипические структуры психики становятся подвижными и возможности модификации менталитета на протяжении жизни одного-двух поколений уже не выглядят утопическими. Таким образом, идентификация в новых цивилизационных условиях становится все более тождественна позиционированию. При этом коммуникационная сфера приобретает в жизни общества все более автономный характер. В этой связи, можно говорить о том, что характер коммуникаций даже в большей степени, чем политические и социально-экономические факторы, определяет формы и специфику современных идеологий. И в целом, учитывая данные тенденции и тренды, можно отметить, что коммуникативно-информационная парадигма становится все более эффективным средством для понимания идеологических универсалий, а также идентификации и корректировки современных социальных сообществ.



1.Гуревич П.С. Культурология: Учебник. – 3-е изд., перераб. и доп. – М., 2000. С.152.
2.Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. М., 1997. С. 282.
3.Демьянков В. З. Семиотика событийности в СМИ // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. М., 2004. С. 69.
4.Герасименко С., Кафтан Л. Как отрывается “золотая молодежь” // Комсомольская правда. 26 марта, 2004. С. 4–5.
5.Крупнова Т. Как компьютер стал компиком // Аргументы и факты. Урал. 2004. № 11. С.18.
6.Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек: Исследование идеологии развитого индустриального общества. М., 2003. С. 355.
7.Барт Р. Мифологии. М., 2004. С. 278.
8.Барт Р. Мифологии. М., 2004. С. 281.
9.Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек: Исследование идеологии развитого индустриального общества. М., 2003. С. 357.
10.Барт Р. Мифологии. М., 2004. С. 282.
11.Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология ХХ1 века». М. 2003. С.294 – 295.
12.Рощин Е.Н. История понятий Квентина Скиннера// Полис, 2006, №3. С.150
13.Русакова О.Ф., Максимов Д.А. Политическая дискурсология: предметное поле, теоретические подходы и структурная модель политического дискурса // Полис. 2006. №4. С. 26.
14.Джаясурия К. 11 сентября, безопасность и новая постлиберальная политика страха // Неприкосновенный запас. – 2004. – № 36. – С. 4-18.
15.Малахов В. Преодолимо ли этноцентричное мышление? // Расизм в языке социальных наук / Под ред. В. Воронкова, О. Карпенко, А. Осипова. – СПб.: Алетейя, 2002. – С. 11.
16.Антизападнический лагерь был представлен широким спектром направлений, имевших разные названия: славянофилы, почвенники, евразийцы, самобытники и т.д. Термин «западничество» в рамках данной оппозиции также относится к разным комплексам идей. Как часто бывает в идеологических спорах, большинство этих названий – ярлыки, присвоенные оппонентами. Они обозначают суть позиции, сводя ее к тому, что разделяет стороны в споре. По вполне понятным причинам тем, кого таким образом определяли, дефиниция не всегда казалась удачной. Таким образом, важно помнить об условности используемых здесь терминов.
17.Если вообще можно говорить о longue duree применительно к интеллектуальной истории, то дискурс о «России и Европе» / «России и Западе» несомненно должен рассматриваться в качестве примера такого «долгого» спора, возобновлявшегося на протяжении жизни нескольких поколений в меняющихся контекстах. Хотя вопрос о том, действительно ли мы имеем дело с одним и тем же типом дискурса, безусловно, нуждается в исследовании.
18.К примеру, в Польше, где в XVIII и XIX вв. тоже были свои «западники» и «славянофилы, в силу более разнообразной повестки дня, где сложно переплетались различные аспекты националистических, политических и экономических программ, цивилизационный выбор более сложно коррелировал с традиционным делением на правых и левых.
19.Соловьев В.С. Национальный вопрос в России. Предисловие ко второму изданию // Соловьев В.С. Соч. в 2-х тт. Т.1. - М.: Правда, 1989. – С.260.
20.Смит Э. Национализм и модернизм. Критический обзор современных теорий наций и национализма. – М.: Праксис, 2004. – С. 343.
21.В действительности, в данном контексте не всегда можно говорить о «русской национальной идентичности», поскольку едва ли можно утверждать, что все участники дискуссий о русской «самобытности» принимали националистическую «картину мира» и были готовы рассматривать Россию как нацию наряду с другими нациями. Отчасти этому способствовал и заданный ракурс противопоставления: в качестве Другого России рассматривалась «Европа», «Запад», то есть некое цивилизационное целое, а не отдельные европейские народы-нации. Представляется однако, что уже к концу 1850-х – началу 1860-х гг. националистический дискурс со свойственным ему стремлением легитимировать политическую субъектность «органическими» потребностями «народности» начал доминировать, вбирая в себя смыслы, наработанные в рамках других дискурсов. Вместе с тем, дискурсы о национальной, цивилизационной, конфессиональной и имперской идентичности настолько тесно переплетались, что на практике не всегда можно провести между ними четкую грань.




Рейтинг ресурсов УралWeb Издательский дом "Дискурс-Пи" | Адрес: 620102, Екатеринбург, ул. Посадская, 23, офис 233 | Тел.: +7 (343) 233-75-60 | E-mail: webmaster@drploko.rudiscourse-pm@drploko.ru