Магазин Где искать информацию Написать письмо На Главную Форум
сайт научной школы    

 

О научной школе     Альманах "Дискурс-Пи"     Выпуск 6      Конференц-зал

Богомяков Владимир Геннадьевич
доктор философских наук, зав. кафедрой Тюменского государственного университета, профессор


«ЗЕМЛЯ ТЮМЕНСКАЯ»: ОСОБЕННОСТИ ДИСКУРСА РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Региональный политический дискурс формируется социокультурной средой региона и, в свою очередь, активно воздействует на неё, формирует её. Компонентами регионального политического дискурса являются образы региона, коммуникативные стратегии и интенции, установки, ценности, мнения и т.п. Важнейшим социокогнитивным компонентом региональной политической идентичности являются ментальные структуры, связанные с формированием региональной идентичности. Посмотрим как конструируется в пространстве социума и культуры идентичность «земли тюменской», центром которой выступает город Тюмень.

«Земля тюменская» всегда считалась Сибирью. В 1803 году для всех земель к востоку от Уральских гор было образовано единое Сибирское генерал-губернаторство. После реформы М.М. Сперанского начинают различать Западную и Восточную Сибирь (граница их проходила по реке Енисей). К Западной Сибири всегда относили Тобольскую, Омскую и Томскую область. Западная Сибирь – это, как сказал в своё время В.П. Семёнов-Тян-Шанский, «коренная Сибирь». Но недаром Н.В. Кюнер, выступая в 1918 году во Владивостоке, произнёс: «О Сибири можно мыслить различно!». К маю 2003 года о Тюменской области Центр стал мыслить так, что сделал её частью Уральского федерального округа. А Урал – это совсем не Сибирь: другой мир, другое пространство, другая жизнь (несмотря на то, что от Тюмени до Екатеринбурга всего 300 километров).

В России ли «земля тюменская»? До конца XIX века говорилось о «стране Сибири»; а в блатных песнях и позднее пели: «Перемахнули за Урал, прощай Европа, я удрал в далёкую страну Хамардабан». Страна эта – не привычная Россия, а свободное малообжитое пространство, куда с трудом дотягивает свои щупальца государство, но, с другой стороны, это мрачный край каторги и ссылки на задворках русского orbis terrarum. В конце XIX века прочно утверждается понятие «азиатская Россия» (равноправная во всём русская земля). О единстве России европейской и азиатской много писали В.П. Семёнов-Тян-Шанский, затем – евразийцы. Но, одновременно, живёт в сознании части народонаселения представление о Сибири автономной, отделённой от России. М.А. Бакунин, один из властителей умов радикальной интеллигенции, считал, что независимость Сибири – дело времени. К началу ХХ века в спорах централистов с регионалистами и областниками рождаются формула «Россия и Сибирь», лозунг «Сибирь для сибиряков», претензии к метрополии, которая «лишь тормозит развитие Сибири» (Н.М. Ядринцев). Во время существования ССР, настроения сибирского сепаратизма были вытеснены из дневного сознания в глубинное общественное подсознание, но в последние годы находятся влиятельные разжигатели таких настроений, вроде Збигнева Бжезинского (предрекающего образование на постсоветском пространстве России московской, России петербургской, России сибирской и ещё некоторого количества разного рода Россий ), а также самого Б.Н. Ельцина, предложившего в свое время брать суверенитета, кто сколько сможет унести, (что в условиях ослабления государства и падения его авторитета во всех сферах жизни навевает региональной элите сладостные мечты о возможности построения самостийного, сказочно богатого нефтью и газом, княжества). Конечно, сепаратизм – это крайняя позиция, которую разделяют (тайно или явно) лишь незначительное число обитателей «земли тюменской». Однако, всем им, конечно, понятны слова дореволюционного автора М.Г. Гребенщикова о существовании многих Россий (не в политическом, а в социо-культурном смысле).

Провинциальна ли «земля тюменская»? Если бы этот вопрос задали столичному жителю и попросили бы ответить на него на основании анализа средств массовой информации Тюмени, ее телевидения, или, к примеру, «глянцевых» журналов типа «Я покупаю», то ответ был бы однозначен: да, провинциален. Ибо во всем – чрезмерность, граничащая с китчем, и развязность, проистекающая, видимо, от глубинных подозрений самих себя в провинциальности, и от стремления эту свою провинциальность завуалировать. Однако, ответ на вопрос о провинциальности не столь прост, как это кажется на первый взгляд, ибо дуальная схема «столица - провинция», рождающая сентенции вроде приснопамятной «Москва говорит – Россия слушает!» давно уже не работает: и столица уже не столь столична, и провинция уже не столь провинциальна; к тому же столиц оказывается несколько, а присущая им столичность – различной. Провинция зачастую понимается как территория истинности и сокровенности; лоно плодоносящее и рождающее; место самое близкое к земле; место, где не перестаёт свершаться нечто промыслительное, где хранятся вечные ценности и абсолютные смыслы. Однако тюменская жизнь очень часто бывает по-столичному неподлинной, рождая в мятущихся умах так называемый люкримакс – тягу к настоящему и истинному, которое далеко, - уж никак не здесь, в этом месте, где всё кажется неглубоким, случайным и не имеющим особого смысла. А иногда бывает тюменская жизнь по-плохому провинциальной, обнаруживая болотную аморфную зыбкость, аполитичность, позу некоего вечного жалобщика на притеснения со стороны Москвы. Центр и периферия, друг без друга невозможные, друг друга держат и бросают, друг друга обуславливают и опровергают, растут за счёт друг друга, и терзаются от недостаточности.

Что такое Тюмень: «столица деревень» или центр района нового промышленного освоения? Нефтяной и газовый бум изменил не только облик Тюмени, но и сам её дух. Уже сам глагол «освоение» имеет противоречивые смысловые оттенки: с одной стороны, субъект овладевает чем-то, а, с другой стороны, вынужден изменяться для того, чтобы овладевать. Тюмень, став центром создания нефте-газового комплекса, утратила прежнюю захолустную целостность, обнаружила в себе нечто совершенно не свойственное ей ранее, нечто незнакомое и чужое; стало происходить глубинное её переустроение. Каков основной отличительный (не административный, но социо-культурный ) признак, отличающий «землю тюменскую» от иных краёв и областей? Лет 20 назад титул столицы нефтяного края, как считали многие, выражал специфику Тюмени. А сама «земля тюменская» раскинувшаяся от степей Казахстана до Северного Ледовитого Океана и соединившая в себе несоединимое, казалось, объединена была важнейшей хозяйственной задачей освоения нефти и газа.

Сегодня в Тюменской области автономные округа, входящие в область, стали равноправными с областью субъектами Федерации, в которых идёт освоение месторождений нефти и газа. А Тюмени остался юг области: она уже не «столица деревень» и не «столица нефтяного края», а город с неясным образом и неясной судьбой. Затрудняет региональную идентификацию и большой поток мигрантов (с иными региональными идентичностями). Сегодняшняя идентичность Тюменской земли для многих, приехавших сюда, ассоциируется только с возможностью заработать неплохие деньги, что, естественно, ни в коей мере не передает специфику региона. Внутреннюю идентичность региона выявить сложно; на поверхности – лишь внешние идентификационные образы, преимущественно, экономического содержания.

Мы видим, что налицо феномен, называемый «кризисом идентификации» и характеризующий психологическую сферу эпохи Постмодерна (Дж. Уард). При кризисе идентификации у субъекта разрушается целостное самовосприятие, жизнь уже не кажется идентичной сама себе, наступает кризис мировоззренческой универсалии «судьба». Кризис идентификации связан с ацентризмом, то есть отсутствием фундамента и центра, исчезновением приоритетных осей и точек, что даёт дорогу плюральным аксиологиям, плюральным социальным и культурным контекстам .

На наш взгляд, было бы совершенно неверным рассматривать кризис региональной идентификации лишь в негативном плане. Здесь вспоминается очень интересное понятие «вненаходимость», предложенное в своё время М.Бахтиным. Бахтин употреблял его по отношению к человеку, но вненаходимым может становиться любой субъект, в том числе и регион. В ситуации вненаходимости своя подлинная сущность обнаруживается субъектом в точках несовпадения с самим собой. Вненаходимость – это всегда противоядие против слияния с внешними смыслами и сиюминутными состояниями. Это толчок к удивительной внесмысловой активности, позволяющей внесоциально объективировать жизнь, взглянуть за грань унылого коллективно-общинного и унылого анархически-зооморфического житья-бытья.

И вот когда бережно-созерцательный взгляд уходит от внешних отношений с социумом, то «земля тюменская» открываются ему как пространство и воля; как незанятость, незакреплённость, незаполненность, как место для будущего и будущей свободы; как место где «всё возможно» (М.М. Пришвин), где «бесформенность, хаос, но всё же лик». И гораздо понятнее становятся слова О.Шпенглера о восходе сибирской цивилизации или рассуждения В.Шубарта об исповедании русско-сибирской оценки мира.




Рейтинг ресурсов УралWeb Издательский дом "Дискурс-Пи" | Адрес: 620102, Екатеринбург, ул. Посадская, 23, офис 233 | Тел.: +7 (343) 233-75-60 | E-mail: webmaster@drploko.rudiscourse-pm@drploko.ru