Магазин Где искать информацию Написать письмо На Главную Форум
сайт научной школы    

 

О научной школе     Альманах "Дискурс-Пи"     Выпуск 6      Дискурс современных мифологий

Фадеичева Марианна Альфредовна
доктор политических наук, главный научный сотрудник Института философии и права УрО РАН


Образы врага в российской политической мифологии ХХI века

Одним из проявлений постмодерна в современной политической науке стало «употребление слов без понятий»: отсутствие категориальной ясности, точности, однозначности и проникновение в науку профанных идей и смыслов. Эта ситуация относится и к феномену мифа, к расширительному и крайне нестрогому его пониманию. Миф имеет целый ряд специфических особенностей, относящихся к политическому мифу и политическим мифологиям. Несмотря на то, что мифология как «форма общественного сознания» традиционно связывается с ранними этапами развития общества, многие особенности мифологического мышления воспроизводятся в массовом сознании постмодерных обществ, что является условием широкого распространения политических мифов и причиной их востребованности.

Общепризнанно, что мифология представляет собой способ понимания человеком окружающей действительности, при чем такой способ, который позволят не столько объяснить, сколько иллюзорно разрешить фундаментальные противоречия,гармонизировать сложные отношения человека и мира. Политическая мифология, выполняя эту «иллюзорно-компенсаторную» функцию, представляет собой понимание политической реальности, способное определить относительно комфортное место человека в мире политики.

В постмодерных обществах при наличии огромного количества всевозможных, в том числе существенно различающихся политических субкультур, СМИ или других структур, каждый отдельный человек может стать если не политическим мифотворцем, то интерпретатором политического мифа, создавая и гармонизируя мир политики по своему образу и подобию. Мифология дает выход политическим чувствам и эмоциям: политический миф позволяет выразить, например, любовь к родине и ненависть к врагу, симпатию к власти и отвращение к политической оппозиции, чувство безопасности и страх угрозы национальной безопасности, классовую солидарность и т.д. Мир политики во многом – мир «задевающий за живое», не оставляющий равнодушным, вызывающий эмоциональный отклик, затрагивающий жизненные интересы.

Одним из родовых признаков мифа является обязательное присутствие бинарных оппозиций (на универсальность бинарных оппозиций указывал К.Леви-Стросс): мы – они, свои – чужие, друзья – враги. Другим родовым признаком мифа, в том числе и политического, можно назвать содержащиеся в нем фантастические, не соответствующие действительности представления о мире, а в случае политического мифа – фантастические представления о центре политического мира: о силах, управляющих людьми – власти и ее природе, о силах, препятствующих достижению поставленных властью политических целей – врагах народа. Исследователи архаичных мифов обнаружили в них повторяющийся сюжет: культурный герой, который добывает для людей нечто полезное, ценное. Можно также заметить, что это всегда происходит через преодоление трудностей, борьбу с силами зла. Таким образом, в мифе важнейшее место занимает не всегда персонифицированный, но обязательно присутствующий образ культурного антигероя.

Рационально обоснованный образ врага или политического противника имеет место в политических доктринах. Так, например, в Конституции Российской Федерации можно обнаружить прямое указание на то, с какими «злыми силами» следует бороться. В статье 29 п.2 говорится: «Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального или языкового превосходства». Сергей Иванов, вице-премьер – министр обороны России в своей статье «Триада национальных ценностей», опубликованной 14 июля 2006 г. в газете «Известия» накануне саммита большой «восьмерки», много внимания уделил тем, «кто нас критикует или является нашими открытыми противниками». «Всех их условно можно разделить как бы на два лагеря. Первый «лагерь» – это мягкие оппоненты, то есть наши партнеры в сообществе демократических государств, кого не устраивает самостоятельная, сильная, уверенная в себе Россия, имеющая развитую экономику и ясную политическую позицию, способная выстоять и защитить свой суверенный путь развития... Второй «лагерь» – это те, кто не просто не разделяет наших ценностей демократии и свободы, но и исповедует абсолютно другие, человеконенавистнические идеи, объявив террористическую войну на уничтожение всему цивилизованному миру...».

Бинарная оппозиция «свои – чужие», «наши – не наши» позволяет конструировать в политическом мифе образ культурного антигероя в зависимости оттого, каков критерий определения «чужого» и «нашего». Если критерием выделения «наших» является гражданский статус, тогда возникает сонм врагов в виде государств-наций, имеющих и защищающих свои национальные интересы. Если критерием отнесения к «нашим» выбирается этническая принадлежность, тогда возникают многообразные мифологемы о враждебных этносах. Распознавание «наших» по признакам «физической антропологии», несомненно, ведет к возникновению расистских мифов. Конкретные образы основных враждебных мифических сил определенно обнаруживают национально-государственные особенности. Небезразличным для политического философа являются особенности отечественных политических мифов и мифологических образов.

Гражданская нация, складывающаяся в условиях российского посмодерна, «озабочена» позиционированием отечества на международной арене. Миф о великой России (здесь, не вдаваясь в дискуссии о реальном статусе Российской Федерации, мы рассматриваем именно миф о величии, который не требует объективной оценки, относительно истинного соответствия образа объекта самому объекту) совмещает в себе два аспекта. Первый – диахронический – рассказ о великом прошлом (в зависимости от политических предпочтений либо имперском, либо советском). Второй – синхронический – объяснение настоящего как утраченного былого величия и предсказание великого будущего. Здесь явно просматривается признак эсхатологического мифа, который объясняет причины уже произошедшей гибели политического космоса, за которым следует, или не следует при определенных условиях, его возрождение. Время в мифе довольно четко разделено: время сакральное относится к прошлому, время человеческое – к настоящему. В любом древнем мифе все, что происходило в сакральном времени, в прошлом, является образцом для воспроизведения в настоящем, человеческом времени. Отсюда проистекают всевозможные идеи возрождения. Однако, если для традиционных обществ такой порядок мыслей представляется оправданным и целесообразным, то для постмодерных обществ возврат к старому под видом возрождения утраченного означает демодернизацию. Мифологическое мышление и мифологизированное сознание противоположно всякому обновлению, так как катастрофично по своей природе: оно любое изменение рассматривает как гибель, экстраполирует субъективное катастрофическое мироощущение на объективную реальность. В современной политической мифологии Россия в ее «державном», государственном понимании, противопоставляется другим государствам, особенно США, а также государствам Западной Европы. Такой выбор государств-врагов, кроме разного рода исторических и иных причин, объясняется тем, что США, а также западноевропейские государства представляют собой для России модернизационный вызов. При догоняющем типе развития, в условиях очередного этапа неорганической модернизации для достойного ответа на модернизационный вызов требуются экстраординарные усилия, превосходящие реальные возможности современной России. Однако враждебный образ другого государства, присутствующий в политических мифологемах, постоянно меняется, возникает ситуативно, в контексте конкретных политических событий. Он может сложиться также в отношении государств на постсоветском пространстве. Это – не «сосед», с которым «вышло недоразумение». Это обязательно – враг, «волк в овечьей шкуре», который наконец-то эту шкуру сбросил, показав свою истинную сущность. Таково проявление особенностей мифологического понимания межгосударственных отношений. Образ государства-врага связан не только с правительством и государством, но также и с его гражданами. Так, например, Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) в октябре 2005 г. представил результаты социологического опроса, участникам которого было предложено оценить свойства характера русского народа и жителей западных стран. Как обычно в исследованиях ВЦИОМ выборка составила 1600 человек в 46 регионах Российской Федерации. Россияне крайне негативно оценивают европейцев. По мнению 42% опрошенных, жители стран Запада вообще не обладают положительными чертами. 15% респондентов самой отрицательной чертой западноевропейцев считают любовь к деньгам, от 5 до 10% не любят иностранцев за высокомерие, расчетливость, эгоизм, бездуховность, бессердечие и распущенность. Отрицательное отношение к американцам и европейцам подтверждается другого рода социологическим исследованием, проведенным весной 2005 г. социологическим центром Pew Research (США), в результате которого обнаружилось, что 57% опрошенных россиян уверены, что за границей их не любят. Не вдаваясь в психологические тонкости, невозможно не заметить имеющую здесь место проекцию: приписывание другому субъекту – «чужому» - своих собственных качеств и намерений.

Лозунг «Россия – для русских», произносимый с дискуссионных ТВ-трибун политических ток-шоу, вместе с лозунгом «России – русский порядок», начертанном на заборах мегаполисов вместе с предвыборным слоганом В.В.Жириновского «Мы – за бедных, мы – за русских» представляются повседневным проявлением соответствующей этнической мифологемы. Именно поэтому на мифологическое сознание этнонационалистов не производят впечатления романтические объяснения историков, что Россия исторически складывалась как полиэтническое государство, или прагматические доказательства экономистов и демографов о необходимости привлечения иностранной рабочей силы.

Главной особенностью мифологизации этничности может быть названо все более полное и жесткое разделение на «наших», принадлежащих этнонации, и «чужих», исключаемых из этой общности. Этнонация имеет сакральный, культовый характер и возвышается над всеми прочими социальными связями и отношениями. В мифологизированной этнонации существенным оказывается эмоциональный элемент, что закономерно вытекает из ее сакрального, культового характера: она является предметом веры и почитания. В силу этого этнонационалистические представления слабо поддаются рациональной критике и переосмыслению.

Утрированное обращение к этничности, «национальному возрождению», поиски этнокультурной самобытности усиливаются при отсутствии иных интегрирующих оснований, что приводит к абсолютизации этнических различий, усилению этнополитической напряженности.

Этнонационалистические и расистские мифы имеют место и распространяются там, где происходит и становится все более интенсивной кроссэтническая коммуникация. «Взрывчатая смесь» возникает там, где этничность связывается с расизмом, абсолютизируются этно-расовые различия. В настоящее время в России невозможно обнаружить расовую теорию или идеологию, официально находящуюся на вооружении какой-либо политической партии или общественно-политической организации. Согласно п. 5 Статьи 13 Конституции Российской Федерации, «запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на... разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни». Однако можно обнаружить расистские мифологемы, связанные с «цветными» угрозами: «цветные» отнимают рабочие места, претендуют на получение других благ, которое возможно только в результате их перераспределения в пользу «цветных» в ущерб «белым». Широко распространена мифологема о желтой угрозе в отношении «желтых» – мигрантов из Китая и Вьетнама. Причем доказательством истинности или ложности данных суждений мифологическое сознание не интересуется.

Следует заметить, что российский мифологический расизм отличается, например, от колониального расизма. Представления о расе является смутным и неопределенным. Миф и не может содержать в себе научные представления о расе, о биологической реальности фенотипического разнообразия людей, об отсутствии «чистых» человеческих рас, о шкале цветов кожи человека, насчитывающей 36 оттенков, о том, что человеческие расы все еще по-разному классифицируются антропологами разных направлений. В расовых мифологемах «черными» называют «кавказцев», живущих в Центральной России и других областях, (выходцев с Северного Кавказа, Закавказья и Средней Азии). К российским «черным» относятся так называемые «визуальные меньшинства», которые вовсе не обладают параметрами, определяющими принадлежность к негроидам (африканской расе). Мифологизация «расового вопроса» приводит к дискриминации и насилию по отношению к «визуальным меньшинствам».




Рейтинг ресурсов УралWeb Издательский дом "Дискурс-Пи" | Адрес: 620102, Екатеринбург, ул. Посадская, 23, офис 233 | Тел.: +7 (343) 233-75-60 | E-mail: webmaster@drploko.rudiscourse-pm@drploko.ru