Магазин Где искать информацию Написать письмо На Главную Форум
сайт научной школы    

 

О научной школе     Альманах "Дискурс-Пи"     Выпуск 6      Клуб дядюшки Лю

Фишман Леонид Гершевич
кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института философии и права УрО РАН


ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ БАЛДА (подражание Проппу, Носовскому и Фоменко)

Автора этого небольшого исследования с давних пор привлекала и озадачивала во всех смыслах неординарная фигура героя одной из русских народных сказок, поэтически изложенной Пушкиным – Балды.

«А навстречу ему – Балда, идет, сам не зная куда…» И разворачивается совершенно фантастическая история столкновения попа с таинственным человеком, пришедшим ниоткуда и идущим никуда, с существом, которое только на первый взгляд укоренено в социокультурном мире русского средневековья, но в действительности обладающее каким-то мистическим налетом инаковости, каким-то чуть ли не иноземным колоритом. Долгое время автора этих строк мучила загадочность Балды, но после знакомства с известным исследованием В.Я. Проппа, а также с работами Носовского и Фоменко, ему показалось, что он нашел ключ к действительному смыслу этой самой необычной русской сказки.

Кто же такой Балда? Прежде всего, странно само имя: хотя оно и стало нарицательным, но ни в исторических хрониках, ни в художественных произведениях мы не встретим людей по имени Балда, вряд ли найдутся таковые и среди наших знакомых. Уже одно это позволяет подозревать, что Балда – иноземец, каким-то образом оказавшийся на русском базаре.

Когда мы встречаемся с ним впервые, то это впечатление усиливается. Балда «идет сам не зная куда», пока не наталкивается на попа. Он дезориентирован в незнакомом окружении и не знает, что ему делать – или же искусно притворяется таковым. Сначала даже может показаться, что Балда – обычный лоботряс и бездельник, но в дальнейшем мы узнаем, что он «ест за четверых, а работает за семерых». И это также свидетельствует в пользу того, что Балда – необычный человек, обладающий, по крайней мере недюжинной силой и выносливостью. Дальше – еще удивительнее.

Очень странно следующее: та плата, которую Балда просит с попа за целый год работы. Просит он с попа, как известно, всего три щелчка по лбу. Еще загадочнее, что поп чувствует какой-то подвох под этим предложением, ибо «щелчок щелчку рознь». И действительно, даже человек, обладающий недюжинной физической силой, вряд ли смог бы посредством трех щелчков нанести другому какой-то катастрофический ущерб. Максимум, легкое сотрясение мозга. Но поп, по всей видимости, опасается чего-то гораздо более серьезного, имея в виду какие-то не простые, хотя бы и очень сильные щелчки. По всей вероятности, он подозревает, что Балда – не тот бездельник, за которого он себя выдает, а нечто большее – но что? В конце-концов жадность пересиливает и поп соглашается на условия Балды. (Тут мы должны немного отвлечься. Странная плата щелчками, которую потребовал Балда у попа, по всей видимости, необъяснима, если воспринимать сказку как тривиальную историю отношений работника и работодателя. Такая интерпретация, не лишенная остроумия, уже предпринималась, но автор так и не смог удовлетворительно объяснить указанного момента. Ему оставалось только констатировать явную иррациональность настойчивого требования Балды, истоки которого он видит в каких-то детских психологических комплексах1. Но тогда получается, что и поп ведет себя крайне иррационально: ну чем серьезным в обычной жизни могли ему грозить три щелчка?)

Тем не менее, когда срок расплаты приближается, у попа и его жены уже, по-видимому, формируется довольно ясное представление о том, кто такой Балда. Сказка умалчивает о поручениях, которые они давали Балде, помимо обычных забот по хозяйству. Но, несомненно, были и необычные поручения, ибо в итоге у работодателей сложилось впечатление, что для Балды, похоже, нет ничего невозможного. Или почти нет, но как раз это и оставалось проверить. И они дают ему последнее поручение, выполнив которое он должен себя вполне разоблачить. Поп и попадья посылают его, ни много, ни мало, к берегу моря: собрать оброк с чертей.

Теперь мы, как представляется, вплотную приблизились к разгадке тайны Балды и нам следует пояснить: что же побудило попа и попадью дать Балде напоследок именно такое поручение. Мы сразу отбросим обыденное мнение: потому что де это заведомо невозможно и поп таким образом хотел просто избавиться от платы. Это, как мы увидим, верно только отчасти, да и не в том смысле, в котором обычно понимается знаменитая сказка.

Нет, поп уже к тому времени понял, что его работник в принципе может справиться и с таким поручением. А подсказало ему это его имя – Балда.

Вслушайтесь в звучание имени – Балда. Тот, кто хоть немного знаком с античной историей, быстро различит в первой его половине имя могущественного финикийского божества Баала (или Ваала), а во второй – однозначное утверждение. Балда это «Баал-да»!

Человек, носящий такое имя, несомненно, имеет самое прямое отношение к Ваалу, являясь его преданным адептом, если только не жрецом. А ведь известно, что это было за божество – Ваал. К разряду светлых и добрых божеств Ваал явно не принадлежал, уже хотя бы потому, что требовал человеческих жертвоприношений. Это Ваалу карфагеняне и прочие финикийцы приносили в жертву своих собственных детей, трупы которых сжигались на руках идола. И вот такому-то богу служил, по всей видимости, Балда.

И, надо отметить, служил ревностно, ибо Ваал наделил его великой силой и властью.

В самом деле, может ли обычный человек простой веревочкой так взмутить море, что оттуда черти полезут? А когда вылезут, то не сразу разорвут нарушителя спокойствия, а предпочтут попробовать с ним договориться? Но именно так и обстоят дела в сказке, что доказывает: Балда обладал немалой магической силой и имел власть над бесами. Балда вступает в состязание с чертями, истинная картина которого нам, скорее всего, останется неизвестной. Но, конечно, трудно поверить, что Балда просто обхитрил чертей с помощью тех незамысловатых трюков, которые описываются в сказке. Ну, подумайте сами, если верить «официальной версии», то черт настолько глуп, что проглатывает байку Балды, насчет того, что заяц – его младший брат! Также он якобы верит Балде, что тот может закинуть палку на тучку, даже не попытавшись проверить этого смелого утверждения. А поездку Балды на кобыле воспринимает как свидетельство его невероятной силы («несет кобылу промеж ног»). Как будто черт никогда не встречался со всадником! Если же все эти сцены и на самом деле имели место в реальности, то у них, несомненно, был совсем иной смысл, нежели приписываемый им в сказке.

К сожалению, информация, которая может быть получена из текста сказки, слишком скудна и позволяет только догадываться об истинном смысле состязаний между бесенком и Балдой. Тем не менее, персонажи и предметы, присутствующие в этих состязаниях, сами по себе довольно символичны.

Так, например, заяц, которого герой сказки призывает для соревнования с чертом в беге, – типичное животное-помощник, нередко присутствующее и в прочих русских сказках. Образ животного-помощника восходит к древним верованиям, в которых то или иное животное (или птица) считалось покровителем и основателем рода, его тотемом. Очевидно, заяц имеет самое прямое отношение к роду Балды. Но какое именно – нам остается только догадываться. Если бы Балда просто просил покровительства у своего тотемного животного, он обращался бы с ним уважительнее, чем в сказке. Ведь тотем – это первопредок. Но Балда почему-то называет зайца своим младшим братцем. Что это может означать? Как то, что Балда находится с тотемным животным в очень тесном родстве, так и то, что он едва ли не сам является его земным воплощением. Вполне возможно, так и понимает связь Балды и зайца бесенок, что само по себе внушает ему уважение.

Далее, бесенок предлагает Балде состязаться в метании палки на дальность. Вопрос в том, что за палки они метают. Палка вполне может оказаться совсем не палкой, а, скажем, магическим жезлом, подобным тому, какие метали жрецы фараона и Моисей, показывая свое могущество. А еще она может оказаться и вовсе даже не жезлом, а каким-то аналогом молота Тора или секиры Перуна – грозных орудий божеств, в скандинавской и славянской мифологиях ассоциировавшихся с грозой. На это прямо указывает угроза Балды закинуть свою «палку» не куда-нибудь, а на ближайшую тучку, после чего начнется «свалка» с чертями. Не трудно представить, какие мысли о статусе Балды вызывает это сочетание фактов и угроз у всего лишь маленького беса! Особенно если вспомнить завязку истории: она начинается с того, что Балда начинает мутить море какой-то веревкой. Учитывая все сказанное выше, мы теперь можем с большой степенью вероятности установить имя этой веревки. Эта «веревка» очень похожа на знаменитого Змея Мидгарда – Йормунганда! Согласно скандинавским мифам, он столь велик, что опоясывает всю землю, лежа на дне моря. Если его как следует раздразнить, то на море начинается буря. Трудно сказать, кем является Балда, но он явно не слабее Тора, который, если верить этим мифам, один только и мог себе позволить подергать Йормунганда за хвост или еще что-нибудь и тем самым взволновать море.

Но, конечно, более всего напугало черта все же последнее состязание, предложенное уже самим Балдой: поднять и пронести кобылу (которая, судя по всему, появляется совершенно неожиданно) на некоторое расстояние. В отличие от предшествующих эпизодов, символика этого состязания почти прозрачна. Знаем мы таких кобыл, появляющихся, как и сам Балда, ниоткуда. Конь, как убедительно показывает В.Я.Пропп, это животное, очень тесно связанное с загробным миром. Герои мифов и сказок получают своих волшебных коней либо прямо из могилы (склепа), либо из символизирующего ее подвала, либо от духа умершего отца, как в сказке о Сивке-Бурке и т.д., и т.п. Кстати, в сказке о Балде речь идет именно о сивой кобыле, тогда как Пропп замечает, что в большинстве случаев кони загробного мира сивой или рыжей масти. Кони эти предназначены прежде всего для того, чтобы свободно проникать в потусторонний мир и возвращаться обратно. Понятно, что такой конь будет слушаться далеко не всякого человека, если только Балда вообще является человеком. Не слушается он и бесенка. А Балда свободно ездит на своей сивой кобыле, чем вызывает, несомненно, у черта мистический ужас: Балда ходит в загробное царство как в гости или как к себе домой! Вот это-то факт и добивает окончательно чертей.

Итак, Балда предстает теперь перед нами совершенно в ином свете, как необычайно могущественная, почти титаническая фигура, обладающая властью над зверями, бесами и мифическими существами, вхожая в загробный мир и равная по силе языческим богам. Если ее реальный статус и не был известен сельскому попу, то, похоже, о нем догадывались черти. И Балда знал, что они знают кто он, иначе бы не стал говорить: «Как смеешь тягаться ты со мною, со мною, самим Балдою!» Но хотя мы и установили все это, мы по-прежнему не можем однозначно ответить на вопрос: кем же все-таки был Балда? Как оказалось это почти сверхъестественное существо на рынке в средневековой Руси? И, главное, зачем оно нанялось к попу за такую необычную плату? Не для того же ведь, чтобы преподнести обывателям банальное нравоучение в бюргерском духе: не гоняйся за дешевизной! Мы можем только предположить, что таинственный человек, могучий чернокнижник Балда каким-то образом оказался не в своем времени и не на своем месте, и чтобы вернуться назад, ему потребовалась человеческая жертва. И, как служитель темного божества Ваала, в качестве особо ценной жертвы он наметил себе служителя заведомо враждебного культа – православного священника – сыграв на присущей человеку жадности. Тогда внешне бесцельная прогулка Балды по базару, за которой мы застаем его в начале сказки, являлась в действительности частью хитро разработанного плана. Вспомним: поп пришел на базар вовсе не для того, чтобы нанять работника, а просто «посмотреть кой-какого товару». И то, что, столкнувшись с Балдой, он вдруг осознает необходимость в работнике, в свете описанных выше способностей Балды уже вовсе не выглядит случайностью. Балда вполне мог его просто околдовать, внушить нужную мысль. Точно так же мог Балда околдовывать в течение года и все семейство попа, которое относилось к нему в высшей степени восторженно. Хотя, конечно, такое отношение могло быть обусловлено и выдающимися качествами Балды как работника.

Сказка умалчивает о том, просто ли вышибло у попа ум после третьего щелчка Балды или вместе с ним он потерял еще и душу, которая отправилась к Ваалу. Так или иначе, скорее всего план Балды удался, поскольку иных сказок о нем мы не знаем.

1. Л. Малков. Работник Балда, с точки зрения менеджера // «Бизнес-журнал» №9 от 15 октября 2002 года.




Рейтинг ресурсов УралWeb Издательский дом "Дискурс-Пи" | Адрес: 620102, Екатеринбург, ул. Посадская, 23, офис 233 | Тел.: +7 (343) 233-75-60 | E-mail: webmaster@drploko.rudiscourse-pm@drploko.ru