Магазин Где искать информацию Написать письмо На Главную Форум
сайт научной школы    

 

О научной школе     Альманах "Дискурс-Пи"     Выпуск 6      Дискурс современных мифологий

Трахтенберг Анна Давидовна
кандидат политических наук, ведущий научный сотрудник института философии и права УрОРАН


МИФ О ВЕЛИЧИИ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА В РАМКАХ СОВЕТСКОЙ ТЕХНОКРАТИЧЕСКОЙ УТОПИИ: «ОГАС» АКАДЕМИКА ГЛУШКОВА

«Колоссально! - воскликнул горбоносый. - Программист!
Нам нужен именно программист.
Слушайте, бросайте ваш институт, и пошли к нам!»…
«А чем вы занимаетесь?” - спросил я.
«Как и вся наука, - сказал горбоносый. - Счастьем человеческим».

А. Стругацкий, Б. Стругацкий
«Понедельник начинается в субботу», 1964 год


«Миф о Величии электричества» представляет собой комплекс дискурсивных практик, регулирующих пространство утопических ожиданий, связанных с появлением новых коммуникационных технологий.2 Он находится в сфере метаполитики речи, задавая совокупность неявных и неартикулируемых критериев, которые придают той или иной технологии символический смысл и включают ее в культурный порядок.

Миф рождается в США в середине XIX века вместе с появлением электрического телеграфа и представляет собой очередное обоснование возможности альтернативной социальности. Электричество, таинственная и непостижимая сила природы, покоренная человеком, рассматривается не просто как техническое средство, с помощью которого можно преодолеть пространство и время, но как активное действующее начало, способное преобразовать иерархическое, атомизированное общество в сообщество равных субъектов, связанных не выгодой, а общими интересами. Миф о Величии электричества придает средствам электронной коммуникации одновременно трансцедентное значение и онтологический статус, причем таким образом, что «их социальные следствия и риторическое значение исчезают из поля анализа, только для того, чтобы вновь появится в мистифицированной форме латентной логики развития самой технологии».3

Уже внедрение телеграфа в повседневную жизнь породило буквально взрыв мифологической риторики. Начало ей положил сам «американский Леонардо» С.Морзе. В 1838 году, пытаясь убедить Конгресс США выделить средства на свою работу, С.Морзе сформулировал классическую метафору «электронного соседского сообщества», которую вслед за ним повторило множество пророков коммуникативной революции, включая М. МакЛюэна и А. Тоффлера. Телеграф как универсальное средство коммуникации одновременно знаменовал торжество над пространством и временем, победу духа над материей и приобщение человека к божественной власти и всемогуществу.

В дальнейшем в пространство этих утопических ожиданий оказывалась втянутым всякое новое изобретение в сфере электронных средств коммуникации. Естественно, по мере того, как эти средства усваивались повседневностью и растворялись в ней, они выпадали из фокуса общественного внимания, а потом вообще переставали тематизироваться. Однако это не означает, что надежды с помощью «Величия Электричества» превратить современное общество в универсальное сообщество также отмирали - миф о Величии электричества просто находил себе новый объект.

При этом он каждый раз определенным образом видоизменялся. Дж. Скоунс, проанализировав развитие этого мифа с момента изобретения телеграфа, показал, что каждое новое средство коммуникации порождало свою версию этого мифа,4 однако общая «мета-политика речи» об этих средствах коммуникации оказывалась весьма схожей. Рассуждения современных пророков электронной революции о виртуальной реальности и Интернете как зоне абсолютной свободы также вполне укладываются в логику этого мифа.5

Однако миф о Величии электричества, как и подобает комплексу дискурсивных практик, не только формировал пространство утопических ожиданий: он направлял развитие той самой технологии, латентную логику которой как будто бы стремился выразить. Так, Интернет не просто воплощает мечту об альтернативной социальности: он во многом родился в утопическом пространстве этой мечты.

Символический смысл Интернета задается поисками альтернативной социальности и артикулируется в рамках мифа о Величии электричества. Можно предположить, что если соответствующая технология окажется в пространстве иной утопии, регулируемой иной метаполитикой речи, ее символический смысл и утилитарные приложения также окажутся радикально иными. Данный тезис можно проиллюстрировать историей создания (точнее, не-создания) в СССР Общегосударственной автоматизированной системы сбора и обработки информации для нужд учета, планирования и управления (ОГАС).

В современной литературе едва ли не общим местом стал тезис о том, что инициатор разработки ОГАС академик В.М. Глушков фактически предвосхитил появление Интернета, и только консерватизм Политбюро ЦК КПСС помешал реализации идее на практике. Точно также разработанные под руководством В.М. Глушкова компьютеры серии МИР («машина для инженерных расчетов») считаются прямыми предшественниками персональных компьютеров: «“МИР-1” и особенно “МИР-2” с полным основанием могут называться первыми отечественными персональными компьютерами, единственное, чем они отличались – их размеры. Конечно, они были нетранспортабельны, зато в остальном это были самые настоящие ПК: “МИР-2” даже имел дисплей со световым карандашом (предшественник мышки)».6 Данное высказывание четко демонстрирует, как дискурс Интернета как носителя альтернативной социальности, являясь в современной культуре доминантным, подчиняет своей логике и феномены, изначально ему чуждые. В связи с чем автор искренне считает главным отличием МИРа от персональных компьютеров то, что в нем использовались транзисторы, а не микросхемы, что делало машину «нетранспортабельной».

Особенность общества, в котором формировалась система ОГАС, состояла в том, что это было общество, в котором технократическая утопия, одним из вариантов которой является миф о Величии электричества, была реифицирована, и воплощалась не столько в технических изобретениях, сколько в конкретных вещах. Не случайно в рамках советской утопии миф о Величии электричества делал упор не на коммуникации, а на производстве и потреблении электроэнергии: отсюда культ ДнепроГЭСа (и последующих ГЭС и ГРЭС) и «лампочки Ильича». Электричество воспринималось прежде всего как воплощение полностью контролируемой мощи и силы. Оно не связывало, а сияло и преображало окружающий мир, превращая его из дикого в цивилизованный, и из отсталого – в современный.

Одновременно советское общество было обществом реализованной утопии, не предполагавшей наличия альтернативной социальности (во всяком случае, в позитивном аспекте). Это постоянно порождало противоречие между пространством утопии и ее позитивным содержанием: «хотя по своему позитивному содержанию коммунистические режимы были банкротами, … они в то же время открывали некоторое пространство, пространство утопических ожиданий, которое, между прочим, как раз и дало нам возможность заметить банкротство самого реального социализма».7 В.М. Глушков мыслил именно в этом зазоре, постоянно сталкиваясь с противоречием между реальными советскими управленческими практиками, основанными на непубличной конкуренции между различными бюрократическими кланами за доступ к ресурсам, и идеальной управленческой моделью, предполагающей отсутствие у субъектов и объектов управления частных и/или корпоративных интересов.

В.М. Глушковым была предложена грандиозная программа (которую он сам сравнивал по стоимости с атомной или космической) создания системы взаимодействующих друг с другом вычислительных центров. Главной особенностью данной системы был жесткий иерархизм: «Информационная база ОГАС представляет собой многоступенчатую пирамиду, нижнюю ступень которой составляет информационная база первичных экономических ячеек, а верхнюю ступень – информационная база общегосударственных органов управления»8, а главной задачей – обеспечение полноты передаваемой информации по бюрократической цепочке. Внешне картина должны была выглядеть следующим образом: ««работники управленческого аппарата снабжаются терминальными устройствами со специальными экранами, называемыми дисплеями, который внешне напоминают собой телевизор со встроенной в него пишущей машинкой и телефонным аппаратом. Каждое из таких устройств соединяется с информационно-вычислительным центром каналом связи, в качестве которого может быть использован обычный телефонный канал. При необходимости получения той или иной справки в ИВЦ, сотрудник, у которого установлен такой пульт, набирает номер ИВЦ…, и его пульт подсоединяется к ЭВМ. Печатая на машинке тот или иной запрос, он получает ответ от машины на телевизионном экране: это может быть текст документа, различного рода справки…, или, наконец, ответ, полученный в результате решения ЭВМ той или иной сложной задачи расчетного характера. Существуют экранные дисплеи, которые при нажатии специальной кнопки практически мгновенно изготовляют ксерографическую (бумажную) копию документа… Каждое такое копирование, равно как и каждый вызов документа на экран автоматически регистрируется ЭВМ, которая таким образом ведет точный учет количества изготовленных копий каждого документа»9. Очевидно, что участники здесь не общаются – они черпают информацию из некоего общего ресурса, который постоянно пополняется, но при этом сохраняет четкую и прозрачную структуру.

В.М. Глушков хорошо понимал, что предлагает не только технологическую, но и управленческую революцию, однако революция эта мыслилась им как всеобщее упорядочивание функций, осуществляемое из единого центра. В результате за стройным образом пирамиды взаимодействующих вычислительных центров вставал образ совсем других пирамид. Зазор между утопическими ожиданиями и позитивным содержанием воспроизводился постоянно, и усиленные попытки закрыть его путем тотального «АСУчивания» (как ядовито стали называть построение сети автоматических управленческих систем к семидесятым годам) только подтверждали его неустранимость.

Характерно, что В.М. Глушков искренне считал недостатком «сетей ЭВМ в капиталистических странах» то, что они «относительно просты по структуре и слабо увязаны с контурами социального управления» и постоянно подчеркивал, что «наши сети, объединяемые в ОГАС, создаются целевым порядком, для решения определенных задач планового управления»10. Иными словами, утопическое пространство, в котором разворачивалась идея ОГАС, делало в принципе невозможным высвобождение коммуникативного потенциала такой системы. Советский Интернет не получился не потому, что для этого не было технических возможностей. Его заблокировало то утопическое пространство, в котором он должен был разворачиваться.



1. Стругацкий А., Стругацкий Б. Понедельник начинается в субботу // Собрание сочинений? В 11 т. Т. 3. С. 429.
2. Сам термин «Electrical Sublime» - был предложен Л.Марксом в 1964 году. Английское слово «sublime» имеет отчетливо выраженный религиозный оттенок, который утрачивается в русском переводе, поэтому в принципе можно было бы говорить о «Божественном Электричестве».
3. Warner M. The Letters of the Republic: Publications and the Public Sphere in Eighteenth-Century America. Cambridge, Mass., 1990. P. 8.
4. См.: Sconce J. Haunted Media: Electronic Presence from Telegraphy to Television. Durham, L., 2000.
5. Ср.: «Мы творим мир, в который могут войти все без привилегий и дискриминации, независимо от цвета кожи, экономической или военной мощи и места рождения… Мы должны провозгласить свободу наших виртуальных «я» от вашего владычества, даже если мы и согласны с тем, что вы продолжаете властвовать над нашими телами. Мы распространим наши «я» по всей планете так, что никто не сможет арестовать наши мысли» (Барлоу Дж. П. Декларация независимости Киберпространства // http://www.zhurnal.ru/1/deklare.htm).
6. Ревич Ю. Социализм с кибернетическим лицом. «Русский журнал», 14.10.2003 // http://www.kinnet.ru/cterra/514/29974.html
7. Жижек С. Заметки о сталинской модернизации // Художественный журнал. № 36. 2001.
8. Глушков В.М. Социально-экономическое управление в эпоху научно-технической революции. Киев, 1979. С. 49.
9. Глушков В.М., Добров Г.М., Терещенко В.И. Беседы об управлении. М., 1974. С. 155.
10. Глушков В.М. Для всей страны. «Правда», 13.12.1981




Рейтинг ресурсов УралWeb Издательский дом "Дискурс-Пи" | Адрес: 620102, Екатеринбург, ул. Посадская, 23, офис 233 | Тел.: +7 (343) 233-75-60 | E-mail: webmaster@drploko.rudiscourse-pm@drploko.ru